Редакция газеты "Олюторский вестник"
Новости Олюторского района, объявления, газеты

Река злых духов

Просмотров: 946Автор: Администратор
Рубрика: Родион СиволобовМетки:
Река злых духов

Охота увлекательна не только добытыми трофеями, в большей степени она интересна тем, что можно побывать в новых, неизведанных местах и поделиться яркими воспоминаниями, особенно, такими…

В 1991 году впервые возвращаясь с весенней охоты на медведя без трофея, я не испытывал ни малейшего разочарования. Напротив, удовлетворение от той охоты получил запредельное. В село вошел с ликующим блеском в глазах и шел так до самого дома, распугивая встречных прохожих потрепанным видом и блаженной улыбкой на потемневшем от весеннего загара лице. Радоваться было чему. Все пять дней была чудесная солнечная погода. И каждый день преподносил мне какой-то подарок. В первый день впервые в жизни довелось наблюдать брачный танец пары серых канадских журавлей под веселый щебет в голубых небесах полевого жаворонка. И уже не в первый раз порадовался за коллегу-охотника – белого кречета, на этот раз виртуозно изловившего на моих глазах тундреную куропатку. Посочувствовал белоплечему орлану за неудавшуюся попытку поймать быстроногого, изворотливого зайчишку. Промахнувшись, огромная, черно-белая, с большим оранжевым клювом птица, с неубранными «шасси» пролетела прямо надо мной. Всего этого уже бы хватило, что бы вернуться домой в приподнятом настроении. Но все это вместе взятое затмил очень необычный драматический случай. К тому же он стал разгадкой причины периодической гибели медведей на одной из рек Ветвейского хребта. Дважды, в июне 1988 и 1990 годов, сопровождая московских орнитологов, я находил на берегах той реки погибших, как мне тогда думалось, подранков месячной давности. По моему предположению те медведи задумали поохотиться на одомашненных северных оленей, за что и были наказаны бескомпромиссными в таких случаях оленеводами. Но все оказалось гораздо сложнее.

01-reka.jpg

По прибрежной террасе реки Ветроваям солидного возраста медведь с молодым задором гоняется по снегу за евражкой – местное название суслика. Охота на этих грызунов – чуть ли не единственная возможность «заморить червячка» во время длительной весенней бескормицы. Отсюда и такая прыть (я наблюдаю за происходящим в бинокль с расстояния 250 метров). Брызги мокрого, кристаллического снега, вылетающие из-под массивных лап зверя, искрятся в лучах веселого майского солнца, превращая погоню за добычей в потешную игру в догонялки. Суслик, не желая мириться с ролью жертвы, делает невероятные для исполнения на скорости виражи и выкрутасы. Медведь в азарте норовит, то схватить подпрыгнувшую «котлетку» пастью, то пытается втоптать ее «ладошками» в снег. Но, в конце концов, издевательски проскочив у косолапого между задними ногами, маленькое, серенькое, юркое существо устремляется к спасительной норе. Распушив хвост и, победно свистнув, пулей влетает в нору перед самым носом неуклюжего преследователя. Зверюга не успевает притормозить и сходу тыкается квадратной мордой в снежную дыру по самые уши. По инерции его задние ноги оторвались от снега, и мишка на секунду делает забавную стойку на ушах. Не желая верить в неудачу, азартно гребанул несколько раз когтистой лапой вход. Затем садится на задницу и тупо смотрит в нору. Будь это другое время, он бы раскопал, разворотил это несложное земляное убежище, что многие медведи летом и осенью с успехом проделывают, но в это время года земля под снегом еще мерзлая и дома евражек неприступны. С понурым видом медведь спустился с террасы и пошагал к противоположному берегу реки, в мою сторону.

Я нахожусь на невысоком, но крутом береге за кустом кедрового стланика в нескольких метрах от края наледи. Вокруг еще много снега и поэтому на мне белый маскировочный халат, и я уверен – медведь меня не заметит. И к тому же не учует – легкий ветерок, успокаивающий мои эмоции, дует не в его пользу. Но приближение медведя не радует меня. Я прибыл в такую даль за более серьезным трофеем, а этот едва потянет на три центнера. Такого можно отыскать, не уходя далеко от села. Если подойдет близко, придется стрелять под его косолапые ноги. В аналогичных случаях ритуал ложного промаха я исполняю всегда, чтобы они не слишком расслаблялись и не теряли чувство опасности даже в самых дальних своих углах. Это им только на пользу. Таково мое твердое убеждение: хороший медведь – осторожный, а самый лучший – трусливый. Только подобные звери могут служить надежной гарантией неистребимости косолапого племени и безопасности людей, оказавшихся на их территории. Эффективно поддерживать такое психологическое состояние медведей можно лишь разумным, постоянным (необходимым!) охотничьим прессом и при любой возможности доказывать им наше превосходство. Все другие околонаучные мнения и предположения по этому поводу «зеленых» и прочих знатоков медвежьей этологии и проблематики – заблуждения или замаскированное лукавство. Не стоит забывать, что всего лишь несколько тысяч лет назад люди входили в пищевой рацион медведей и некоторые из них подсознательно чувствуют, что тот, кто хоть немного меньше и слабее их – потенциальная добыча.

02-reka.jpg

Пойма реки в этом месте не широкая и до подножий водоразделов еще закрыта трехметровым слоем активно тающей наледи. Вода шумит где-то подо льдом и бурным мутноватым потоком вырывается из-под него в двухстах метрах ниже по течению. Медведь, дойдя до середины наледи, остановился. Подняв голову, посмотрел на стланик, из-за которого я за ним наблюдал и… рванул с места в галоп прямо на меня! От внезапно поменявшейся ситуации, из забавной клоунады в психическую атаку, стало немного не по себе. Такого в моей многолетней практике охоты на медведей еще не было. В попытке найти хоть какое-то объяснение нестандартному поведению зверя промелькнула обостренная, тревожная мысль: «Неужели мишка так голоден, что готов растерзать кого угодно, даже не разобравшись, кто перед ним?!» В последней надежде бросаю быстрый взгляд назад, но там – никого, значит, бежит он именно ко мне. Роскошная, максимальной длины шерсть медведя в такт прыжкам гуляет по спине волнами, и брызги воды разлетаются из-под него широким радужным веером. Но в этом мне видится уже не красочное зрелище, а мощь трёхсоткилограммовой убийственной машины. Медведь несется на меня, разбрызгивая по сторонам параграфы устоявшегося общепризнанного порядка, что на первом месте у него – обоняние, на втором – слух и на последнем – подслеповатое зрение. Именно сверхчувствительное обоняние – основной сборщик информации почти у всех животных. А медведи доверяют своему носу больше всего. Мне не раз приходилось в этом убеждаться. И дважды молодые медведи, не встречавшиеся ни разу с человеком, с воинственным видом подходили ко мне очень близко. Но, прихватив человеческий дух, боевое настроение у них мгновенно исчезало, и они удалялись в паническом бегстве. Именно через запах, на генном уровне заложен в этом звере страх перед человеком.

Ничего не понимаю в происходящем, но прятаться больше нет смысла. Приподнимаюсь и привычным движением прикладываю ружье к плечу. Самый сложный выстрел по медведю – выстрел «на штык», вот как сейчас, без права на ошибку. Надежно остановить летящего паровозом на охотника такого зверя способна только пуля, попавшая в междуглазье лобастой головы. Можно стрелять в грудь, но я знал случай, когда в подобной бешеной атаке смертельно раненый медведь успел расправиться со стрелком. В этот ответственный момент я обязан забыть, что в руках у меня пятизарядный гладкоствольный «Винчестер» (нарезного оружия не признаю принципиально) и должен стрелять как из однозарядной одностволки. Времени на второй прицельный выстрел может не остаться. Что бы ни промахнуться, подпускаю его как можно ближе. До медведя 40 метров… 30… 20… пора! Но вдруг… цель резко исчезает! В шумном, бурлящем водой и обломками льда провале только и успеваю увидеть мелькнувшую и мгновенно исчезнувшую подо льдом переднюю лапу с изогнутыми длинными когтями, хорошо отросшими за зимнюю спячку. И в тот же момент слышу перед собой характерный свист суслика, который эти зверьки издают, заскакивая в нору от опасности. Вытягиваюсь во весь рост над кедрачом и в пяти метрах вижу нору этого шустрого создания природы. И мне все становится ясно.

Медведь не видел меня! Он заметил суетившегося передо мной на снегу суслика и, истекая слюной, помчался к очередной желанной «котлетке». Такой нелепой смерти не пожелал бы и врагу. С возрастом охота стала для меня жизненной философией. Когда добываешь животное на охоте, в такие минуты нередко задумываешься о жизни и смерти, о смысле жизни, о том, что и сам являешься частью природы. Но сейчас мной овладевают смешанные чувства, и я начинаю злиться на этого медведя с мозгами домашнего барана, так глупо угодившего в природную ловушку. С тревожным ожиданием и надеждой я смотрю вниз по течению в то место, откуда из ледяного плена с шумом вырывается река. И тут я припомнил тех двух, найденных здесь в предыдущие годы. Так вот в чем дело…! Причина их гибели теперь была мне понятна до мелочей. Ниже по течению русло разбивается на мелкие рукава, и утопленники застревали там на отмелях. Вода спадала, и они оказывались на суше, где я их позже и находил, принимая за убитых оленеводами. И даже не обнаружив на трупах пулевых ран, оставался при своем убеждении. Входное отверстие от пули карабина в густой шерсти обнаружить сложно, а выходного могло и не быть, пуля могла разрушиться о кости скелета и остаться внутри.

03-reka.jpg

Подо льдом медведь находился около двух минут. Выброшенного мощным потоком из смертельной ловушки медведя еще двадцать метров кувыркает так, что не поймешь где голова, а где ноги и жив ли он. На мелкой воде его притормозило и мишка, на радость мне, встал на ноги и, спотыкаясь на скользких камнях, выбрался на берег. Вода вытекала из его длинной темно-бурой шерсти как из дуршлага. Великолепный, энергичный в недавнем времени зверь сейчас представлял собой жалкое зрелище, но главное – живой! Какое-то время он стоял, тяжело дыша боками, и потряхивал головой, будто вытряхивал из ушей воду. Затем, бросив недовольный взгляд на реку, направился в сторону от нее. Очередного суслика, нагло пересекшего курс его следования, дважды неудачливый охотник проводил подозрительным угрюмым взглядом. Это был явно не его день. Но он стал одним из самых памятных, самых ярких, самых лучших моих дней, проведенных на охоте.

За долгую, щедрую на северные ветры и лютые морозы зиму узкая пойма этой горной реки постепенно покрывается толстым слоем наледи. День, за днем наслаиваясь, к концу зимы лед на этом участке достигает толщины трех-четырех метров. Весной талые воды протачивают в нем тоннель, и наступает такое время, когда верхняя часть заполненного водой тоннеля становится предательски тонкой. Это и есть скрытая, каждый год создаваемая здесь природой ловушка длинной больше километра. Медведю, которого наблюдал я, здорово повезло, провались он несколько выше по течению, шансов остаться живым у него бы не было.

С той памятной весны я не охочусь в пойме реки Ветроваям. Эти особенные, неповторимые места и великолепные охотничьи угодья раньше меня облюбовали всесильные, вездесущие духи корякской земли. Сделав своенравной, коварной эту горную реку, регулярно получают причитающуюся им дань. Кто знает, не захочется ли им однажды заполучить одинокого путника, утомленного тяжелым переходом и потерявшего осторожность? Все ли замысловатые ловушки, что ими изобретены и хитроумно расставлены, я вовремя смогу распознать?.. А если серьезно, потому, что сама Природа занимается здесь естественным отбором, добавляя выжившим медведям парочку не лишних мозговых извилин и присутствие человека с ружьем и охотничьим интересом, будет уже излишним.

04-reka.jpg

* * *

Прилетевшего сюда за тысячи километров голосистого, весеннего певуна – жаворонка, когда-нибудь поймает дербник – малый сокол. Пока будут здесь летать самые большие и самые красивые соколы – кречеты, они будут охотиться на все, что способны поймать, и крючковатым клювом как обычно будут вырывать добыче горло. И медведю в следующий раз повезет больше: он размажет-таки суслика по земле и слижет то, что от него останется…. Да, этот мир красив, и одновременно жесток. И мы в нем живем. Чему-то учимся, с чем-то миримся, чему-то подражаем. Так было, так есть, так должно быть всегда. Но будет ли? Бульдозерам давно уже тесно в городах и весях. Они расползаются во все стороны как тараканы по кухне неряшливой хозяйки. Когда я вижу, как гусеничный транспортер уродует на разворотах эту прекрасную, но легкоранимую и тяжело заживляющую раны землю, то не могу поверить, что за рычагами бездушного стального монстра сидит гомо сапиенс – «человек разумный». Так и хочется, влепить ему пулю в радиатор. Порой мне кажется, что всемогущие «бульдозеристы» и простые трактористы еще при моей жизни решили подтвердить аксиому – в смерти последнего зайца на Земле будут виноваты не хищники, не охотники, а наше неразумное, бездушное, бульдозерное отношение к природе. Как написал в одном из своих трудов мой хороший знакомый, геолог, писатель и неисправимый невзгодами жизни романтик – Юрий Сергеевич Салин: «Все хорошее, в нас – от природы, все плохое – от цивилизации». Поразительная истина, которую можно попытаться оспорить, но невозможно опровергнуть.

Родион Сиволобов. 2006 г.

Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Комментарий будет опубликован после проверки

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Loginza

(обязательно)