Редакция газеты "Олюторский вестник"
Новости Олюторского района, объявления, газеты

По следам Берингийского БАРСА

Просмотров: 1665Автор: Администратор
Рубрика: Родион СиволобовМетки:
По следам Берингийского БАРСА

Статья с подобной информацией публиковалась в центральной и местной прессе в 2008 году. В тех публикациях рассказывалось о необычном медведе Корякского нагорья – иркуйеме (поисками которого я занимался в восьмидесятых годах прошлого века) и лишь немного было сказано о берингийской снежной кошке. Сегодняшняя статья объёмнее и полностью посвящена таинственной обитательнице заснеженных гор, поскольку за последние годы собраны дополнительные, очень убедительные сведения об этом загадочном звере и сопротивляться, отрицать его существование стало невозможным.

Как в случае с необычным медведем, так и с берингийской кошкой я начинал с отрицания, сомнений – это влияние гороскопа, знака Зодиака, под которым родился. Если в случае с иркуйемом неприятие продлилось всего два года, то во втором растянулось на десять лет – собирал доказательства, но не спешил делать выводы. В восьмидесятых годах каждое лето и осень посещал Корякское нагорье и чаще всего наведывался на полуостров Говена – были два свидетельства, что в предыдущие годы оленеводы видели там медведя с короткими задними ногами. Горные массивы – нехарактерные места длительного пребывания медведей, не подпадали под моё пристальное внимание. В горах я находился кратковременно, только когда переваливал через водораздел, чтобы оказаться в пойме соседней речки. Выходит, что, увлёкшись поисками загадочного медведя, просмотрел другого таинственного, необычного для этих мест зверя. Причины – малое количество на то время свидетельств, нежелание гоняться за двумя «зайцами» одновременно, а главная причина – неверие до поры в существование здесь ещё одного, достаточно крупного неизвестного животного к тому же не совсем обычного для данного региона.

01-sled.jpg

02-govena.jpg

Всё началось с Валентина Павлухова – самого опытного на то время штатного охотника Олюторского госпромхоза (это было первое полученное мной свидетельство о берингийской снежной кошке). В Корякский автономный округ он прибыл из Уссурийского края уже в зрелом возрасте, имея внушительный опыт промысловика. Именно про таких говорят: «Родился охотником». Среди местных охотников Валентин очень быстро завоевал непререкаемый авторитет. И вот однажды, в зимний промысловый сезон 1982 года он рассказывает приехавшему к нему на участок охотоведу: «На днях след видел, похожий на след молодого тигра. Знаю, что кроме рыси, из кошек, здесь никого не должно быть. Но тогда чьи следы я видел?» В ответ охотовед многозначительно покрутил пальцем у виска, и его речь наполнилась «связующими» словечками….

По утверждению Павлухова, след был свежим, чётким, на плотном снегу. Зверь не бежал, шёл спокойно. Своеобразный отпечаток лапы, его величина и особенность следовой цепочки говорили опытному следопыту – это мог быть кто угодно, но только не рысь. У Валентина он вызвал ассоциацию со следом небольшого тигра потому, что следы этих полосатых кошек ему не раз доводилось видеть в уссурийской тайге. «Ширина следа лапы – два спичечных коробка» – говорил мне Павлухов при встрече. Но тогда его рассказ меня не впечатлил. Выслушав при встрече охотника, я только пожал плечами: мало ли что кому-то покажется, а бывает и профессионалы ошибаются. Да, и в то время мне хватало заморочек с «пресловутым» иркуйемом.

Наступило лето. В июле на полуостров Говена в урочище, которое находилось на охотничьем участке Павлухова, прибыла бригада заготовителей сена направленная туда местным животноводческим совхозом – пять человек. Они поселились в одном из трёх домиков, оставшихся от некогда стоявшего на берегу бухты Скобелева небольшого рыбацкого поселения и принялись за работу.

Она появилась под вечер на склоне террасы – большая серого цвета кошка, с длинным крючковатым на конце хвостом. Перемещалась грациозно, с кошачьим изяществом, периодически останавливаясь и с опаской оглядываясь на людей. На восторженные, призывные крики одного из косарей, первым заметившим необычного для этих мест зверя, сбежалась вся бригада. Наблюдавшим её с двух сотен метров людям, она показалась именно серого цвета. Но один, обладавший идеальным зрением утверждал, что на светлом фоне шкуры просматривались какие-то тёмные пятна. (Опрошенные мной очевидцы – В. Павлов и А. Сорокин).

О третьем эпизоде сообщил бывший оленевод, патриарх олюторских аборигенов-нымыланов – А. Улей (Уликка). Я приехал с гостинцами на моторной лодке в бухту Сибирь, где находилась его летняя, семейная рыбацкая точка с одной целью – за неспешным распитием кружечки-другой сваренного на костре чая выспросить у него всё, что он знал о иркуйеме. А знал он не мало. В продолжение беседы Улей рассказал мне ещё об одной необычной встрече и начал без моей подсказки, с потрясающего вопроса, услышав который, я едва не выронил кружку из рук с горячим чаем: «А что за странный зверь в наших горах живёт, похожий на кошку, но размером с большую собаку?»

Этот случай произошел с ним в начале шестидесятых годов на Пылгинском хребте, вблизи озера Потатгытхын. Тогда Улей был ещё относительно молод, и ему не составляло труда между дежурствами в табуне поохотиться на снежных баранов. На одной из таких охот после произведённого им выстрела по выслеженному толсторогу в трёх десятках метрах из расщелины выскочило «что-то» буровато-серого цвета с длинным хвостом и через несколько секунд исчезло в складках гор. Но и этого времени охотнику вполне хватило, что бы относительно с близкого расстояния разглядеть таинственного зверя.

03-sled.jpg

04-sled.jpg

Как-то в руки мне попала книга Валерия Орлова «В краю большого медведя» (Москва, издательство «Мысль», 1988 год; в то время В.К. Орлов работал корреспондентом журнала «Вокруг Света»). В ней автор подробно описывает своё путешествие по Чукотке в компании с биологами: сплав на резиновых лодках от озера Эльгыгытгын по реке Белой через Анадырское плоскогорье. На странице 65 он пишет: «…Затем мы увидели на отмели зверя, который всем нам сразу же напомнил кошку. «Рысь!» – воскликнули мы почти одновременно со Славой. А позже припомнил, что хвост у этого зверя не в пример короткому, будто обрубленному хвосту рыси был длинён и на конце закруглялся, как у тигра».

На восточном побережье полуострова Говена находится лагуна Тинтикун. На берегу этой неописуемо живописной лагуны есть термальный родник. Ещё не так давно, не чаще двух раз за лето, самые отчаянные жители посёлка Корф и села Тиличики совершали поистине героические поступки: три дня добирались до него пешком, чтобы погреться в горячем источнике на фоне изумительной красоты природы (сейчас по этому маршруту уже никто не ходит). Весной 1997 года двое местных жителей приехали к источнику на снегоходах, первыми проделав сложный путь через Пылгинский хребет. Один из них, Анатолий Черепанов, рассказывая мне о той не простой поездке, вскользь упомянул, что на Панетиваямском перевале им повстречался след очень крупной рыси. Зверь, проходя по хребту, пересёк перевал в поперечном направлении. Я не стал разубеждать его в том, что это, возможно, была не рысь….

Следующий случай необходимо рассказать с предысторией. В устье реки Култушной, находящейся в двадцати километрах восточнее села Тиличики жила супружеская пара пожилых аборигенов – старик Калык со своей «мамушкой». Жили они исключительно охотой и рыбалкой. Весной 1984 года на их нехитрое хозяйство забрёл… полярный медведь! (Такое здесь редко, но случается, белые медведи заплывают по весне в залив Корфа с арктическими льдами; известен случай появления белого медведя ещё южнее, на острове Карагинском). Выйдя из лачуги на свирепый лай собак, старик несколько секунд стоял в оторопи. Белый великан раскапывал яму с рыбой, с осени заквашенной для прокорма ездовых собак и всего лишь в нескольких метрах от медведя со свирепым лаем, они бесновались на привязи. Придя в себя, Калык сбегал в землянку за карабином и, вернувшись, расстрелял грабителя и потенциального убийцу привязанных собак. Об этом инциденте узнал местный охотинспектор. Старик и не думал ничего скрывать, ведь он понятия не имел о существовании какой-то Красной книги и был уверен в своей правоте. Но когда инспектор пригрозил ему заведением уголовного дела и огромным денежным штрафом, волосы на голове у пожилого аборигена окончательно поседели. К счастью он отделался всего лишь испугом.

Пришла очередная зима. Однажды февральским утром Калык отправился на собачьей упряжке за берёзой для новых саней. Преодолев многокилометровый путь, он приближался к отрогам Пылгинского хребта. Собачки подустали и плелись шагом, но при подъезде к березняку вдруг резко рванулись вперёд. Наездник не успел затормозить, и упряжка врезалась в густой подлесок. Две собаки оторвались и помчались в лесок. В этот момент старик заметил, как что-то серое промелькнуло впереди собак между деревьями. Надёжно привязав упряжку, он пошёл за беглецами, прихватив ружьё. После недолгого поиска нашёл их по звонкому лаю. Задрав головы, они вертелись под деревом. А на дереве сидела большая пятнистая пепельно-серая кошка! Он слышал о рыси, но, ни разу не добывал и даже не видел её в природе. Новая закупочная цена шкуры этого зверя была для него просто фантастической – 200 рублей. Недолго думая, поднял ружьё…. Упавшая с дерева «рысь» оказалась с длинным, шерстисто-пышным хвостом. Недоброе предчувствие закралось ему в душу. Но он всё же привёз зверя домой и снял с него шкуру. Через пару дней в гости приехал зять – Анатолий Нутан – современный обрусевший абориген, мой однокашник по училищу (эту историю я рассказываю с его слов). Внимательно рассмотрев необычный трофей, Нутан говорит тестю: «Отец, в это трудно поверить, но мне кажется – это снежный барс… Он же в Красной книге!» Услышав два последних слова, ставших с весны предыдущего года для Калыка жуткими, старик поспешно, дрожащими руками снял шкуру с распялки и запихал в горящую печь, изготовленную из половины двухсотлитровой бочки.

05-tinetegin.jpg

06-tinetegin.jpg

В Петропавловске живёт мой земляк из Корякии – Владимир Тынетегин – бывший оленевод, до этого проживал в Пенжинском районе. Раньше мы не встречались и познакомились только в 1996 году, в областном центре. Сейчас мы дружим семьями. Я не раз бывал у него в гостях, как и он у меня. Мы много говорили о медведях, иркуйеме, собаках (Владимир неоднократно участвовал в гонках на собачьих упряжках по Камчатке), я до подробностей расспрашивал его о нападении на него медведя, но почему-то, ни разу не спросил о берингийской кошке. В январе 2009 года, в очередной его визит, приглашаю совершить «прогулку» по родным местам – посмотреть на компьютере слайд-шоу сделанных мной в разное время нескольких сотен фотографий, в том числе и недавно привезённых с севера. Включаю компьютер, сажаю своего гостя напротив. На мониторе появляется фоновая заставка – фото молодого барса. Тынетегин спокойно, без эмоций произнёс: «А я видел такого….». Я не сразу понял, что он имеет в виду и спросил: «Где, в зоопарке?»

В июне 1974 года после окончания школы Владимир пошёл работать в совхоз «Таловский». В конце лета шестое звено, в которое его определили пастухом, продвигалось через центр Корякского нагорья с запада на восток, в сторону бухты Наталии. Переваливая через Апукский хребет в 20-ти километрах южнее горы Ледяной, Тынетегин и бригадир Л.А. Акен нашли в истоке одного из горных ручьёв величиной с большую собаку мёртвую пятнисто-серую хвостатую кошку (вероятно, её убили волки, как конкурента).

В посёлке Палана живёт мой племянник – Александр Сиволобов, ему 40 лет. Увлекается охотой, в феврале 2009 года впервые «взял» рысь. На радостях показал фотографию добытой рыси своему новому знакомому, Андрею Ульянову. На что тот ответил, примерно, следующее: «Рысь – это, конечно, здорово, но – не феноменально. Вот мы однажды видели в горах Олюторского района кошку... вот это была кошечка!»

В то время Ульянов проживал в Тиличиках – административный центр Олюторского р-она. В девяностых годах у них сформировался коллектив романтиков, любителей походов по дальним окрестностям. В первой декаде августа 1998 года они отправились в очередное сложное путешествие по полуострову Говена, к бухте Южно-глубокой. На второй день пути, перейдя речку Еуваям и поднявшись на отрог Пылгинского хребта, группа из четырёх человек устроила наверху привал. Первой увидела её жена Андрея Ульянова, приняв за отбежавшего в сторону пятого члена группы, рыжую дворнягу по кличке Чара. Кто-то позвал собаку, но она, не реагируя на зов, продолжала неспешно куда-то бежать. Андрей, рассмотрев в бинокль с двух сотен метров, что это – не собака, с возгласом: «Кошка!» – передал оптику Евгению Коняхину. Кроме них, в бинокль, никто рассмотреть подробно ту кошку не успел – она скрылась в складках местности. Животное было рыжеватого цвета, длиной чуть больше метра и с метровой длины хвостом. (Предположительно – взрослая особь, именно у возрастных барсов, во время летней линьки шерсть бывает с рыжими оттенками).

07-a.s_.sivolobov_.jpg

08-pilg-hreb.jpg

Если не знать, что это животное, обладающее легендарной скрытностью, здесь присутствует, то любой кошачий след будешь принимать за след рыси, поскольку только эта кошка у всех здесь на слуху. Например. Местные оленеводы говорят, что зимой, когда олени поднимаются на увалистые горы, на продуваемые ветрами кормовые площадки, на них нападают иногда… крупные горные рыси. Как оказалось, самого нападения тех рысей на одомашненных северных оленей никто не видел. Такое заключение оленеводы сделали по оставленным на снегу возле убитых оленей необычным, большим кошачьим следам. (О двух таких случаях сообщил Анатолий Матвиенко – зоотехник Хаилинского оленеводческого совхоза).

А эту историю мне поведал летом 2009 года в селе Тиличики Виктор Сергеевич Бондарев – глава администрации Олюторского района. Он рассказал мне необычную охотничью историю, произошедшую глубокой осенью 1979 года с геологами в предгорье Ветвейского хребта, недалеко от золоторудного месторождения «Аметистовое». Один из них, Николай Савенко – знакомый Бондарева. Но это свидетельство ещё требует подтверждения. Савенко проживает сейчас в селе Пахачи – Олюторский район и у него должна быть фотография попавшей в заячью петлю большой, пятнистой, пепельно-серой хвостатой кошки (!).

И последнее сообщение, о котором я хочу здесь рассказать (но оно далеко не последнее, список свидетельств об этом таинственном звере ежегодно пополняется). В апреле этого года я посетил своих знакомых, сотрудников КФ ТИГ ДВО РАН – Камчатский филиал Тихоокеанского института географии Дальневосточного отделения Российской Академии Наук (язык сломаешь, пока расшифруешь; название мудрёное, а толку...). С 1973 года там работает биолог, Александр Валенцев – один из вымирающих «мамонтов» камчатской науки. Он рассказал мне, что в 1974 году видел в кабинете начальника областного госохотнадзора, Н.Н. Герасимова, конфискованную на вещевом рынке Петропавловска шкуру... снежного барса! Человек, у которого изъяли ту шкуру, объяснил, что ему прислали её с материка. И ему, конечно, поверили... А я уверен, что это была шкура берингийского барса, добытого где-то на Камчатке или в Корякии. Ну, какой смысл отправлять меха в край, где они всегда добывались и продавались в широком ассортименте (и продаются) чуть ли не на каждом углу – лисицы, росомахи, соболя, выдры, калана и т. д.?..

Лето и осень 2009 года я провёл в маршрутах по Олюторскому району с определённой целью. Это была моя первая попытка встретиться с загадочной кошкой, и она едва не закончилась успехом. Чтобы оказаться в центральной части Корякского нагорья, а попасть туда можно только вертолётом, в конце августа я нанялся проводником в единственную прибывшую в том году группу иностранных туристов – охотников на баранов. Там мной была найдена большая, компактно расположенная колония черношапочного сурка, которую данная кошка, судя по следам жизнедеятельности, с охотничьим интересом посещала регулярно. Об этом убедительно свидетельствовали два необычных туалета с множеством экскрементов, маркировочная точка и отпечаток лапы на берегу горного ручья. Встретиться с ней мне не хватило времени, поскольку в том месте мы находились всего лишь восемь дней, два из которых забрала скверная погода. И к тому же исполняя обязанности проводника, я не имел достаточной самостоятельности. Кстати – о баранах. Их в том месте столько, что пятеро охотников за шесть дней добыли семь трофейных толсторогов.

Затем в начале сентября того же года отправился на Пылгинский хребет, в то место, где какую-то большую кошку в первой декаде августа 1998 года видели четверо местных туристов. В горах даже медведи не оставляют следов на каменистых грунтах, а наша кошечка, оснащённая «снегоступами», и вовсе их не оставляет. Почти не оставляет. Иначе не довелось бы мне увидеть тот след. Я обнаружил его через неделю поисков на крутом склоне, на влажном глинисто-земляном грунте. Зверь, поднимаясь вверх по склону, оставил четыре чётких отпечатка лап. Рысь? Но тогда она должна быть рекордных размеров – ширина следа лапы, по краям подушечек пальцев – 95 мм (след рыси, как правило, не бывает больше 80 мм). Да, и след-то, без сомнения, не рыси! Проверил грунт на продавливание, и оказалось, что животное весило более тридцати килограмм. Это в полтора раза превышает вес взрослого самца рыси, даже если бы он нёс в зубах зайца – более крупной добычи в том месте не поймать.

09-barani.jpg

10-sled.jpg

Описанный здесь во всех эпизодах очевидцами зверь очень напоминает снежного барса. Но где находится ближайшая граница ареала этого хищника? От неё до Корякского нагорья около пяти тысяч километров! Учёным известны случаи, когда отдельные особи или небольшая группа какого-нибудь вида блудила в сотне-другой километров от границы обитания популяции. Но, чтобы барсы, живущие на Саянах, в Горном Алтае и на севере Монголии периодически уходили гулять за тысячи километров…. Это нереально, невозможно! Вероятность миграции из основной части ареала исключается, поскольку не имеет аналогов.

В последних двух полевых сезонах мной найдено в Корякском нагорье пять разных следов берингийской снежной кошки (три из них представлены в этой статье). Это были следы животных разных возрастных групп, и найдены на большом удалении друг от друга, а это очень убедительно говорит о присутствии в северо-восточном углу Сибири небольшой популяции или размножающейся группировки берингийского барса.

По системной классификации млекопитающих снежный барс относится к отряду хищных и к роду, в котором только один представитель – владыка центрально-азиатских гор, его величество снежный барс – ирбис (ирбиз, ирбиш), что в переводе с языков тех народов, на территориях которых он обитает, означает то же самое – «снежная кошка». Но вполне возможно, что в наши дни в Корякско - Чукотском природном регионе в депрессивном состоянии находится ещё какой-то подвид барса или самостоятельный вид какой-то другой, неизвестной горной кошки. Перечисленные здесь свидетельства и мои собственные находки подталкивают меня именно к таким заключениям.

Появление здесь барса не кажется мне таким уж фантастическим. В Центральной и Средней Азии основным объектом питания ирбиса является горный козёл; на втором месте – горный баран. Как и снежный баран, это представители одного семейства; сходны их экология и поведение. А когда-то предковые формы снежных баранов жили на Становом хребте и в Прибайкалье. В том же Прибайкалье ещё совсем недавно жили ирбисы. Можно предположить, что тысячи лет назад во время окончания последнего ледникового периода одна из группировок снежного барса, расселяясь за баранами, переместилась далеко на северо-восток, эволюционировала, приспособившись к экстремальным условиям севера. О многом говорит и размер следа – «как у молодого тигра». Именно у ирбиса след очень крупный, если соотнести его с размерами зверя – это адаптация к передвижению в глубоком снегу. Не исключаю существования в самом малоизученном углу России неизвестного науке вида снежной кошки, назовем её условно – берингийский снежный леопард (я не вижу веских причин, исключающих возможность существования здесь подобного хищника). Вероятнее всего основная территория обитания этого зверя находится в центральной части Корякского нагорья. Там находится многочисленная, стабильная, недоступная для местных охотников популяция снежного барана, северный олень и большой набор альтернативного питания: заяц, сурок, суслик, куропатка.

11-govena.jpg

Объяснить редкость встреч берингийской снежной кошки с людьми не представляется сложным. Кто хоть раз был в горах, тот знает – расстояния там необычайно велики и рельеф предельно сложен. А это животное ведёт, по всей видимости, сумеречный образ жизни и обладает идеальным камуфляжем, который позволяет ему растворяться на фоне горного ландшафта при редких дневных вылазках. А малочисленность популяции этого зверя и очень низкая плотность населения в Корякском округе и вовсе сводит к минимуму возможность встречи. И населенные пункты расположены здесь, в основном, вдоль морского побережья и потому Корякское нагорье, особенно – центральная часть, посещается людьми очень редко. И ещё к тому же в зимнее время, когда можно увидеть на снегу следы этой кошки, в северных горах Корякии вообще никого не бывает. Единственные, кто находится там зимой – оленеводы, но и они стараются не подходить близко к горам, боясь потерять оленей под лавиной. И снег в предгорье глубже, что затрудняет выпас. В те времена, когда здесь были охотники – промысловики, они тоже не приближались к горам, осваивали доступные и более богатые пушным зверем приморские участки и поймы больших рек. Оленеводы, сейчас, по известным причинам стали здесь большой редкостью, а госпромхозы вместе с промысловиками, вообще исчезли. Все эти обстоятельства делают маловероятным даже случайную встречу человека с таинственной кошкой-невидимкой в современных условиях.

Когда я слышу от кого-то, что и здесь на географическом краю земли, уже не осталось неисследованных районов, на моём лице появляется ухмылка. За несколько десятков лет жизни мне довелось побывать во многих местах Корякского нагорья. Дважды пересекал его поперёк – с севера на юг и с запада на восток. И в этих многодневных, протяжённых маршрутах я не встретил каких-либо существенных признаков присутствия человека, за исключением старой стоянки геологов и нескольких разного времени кострищ оленеводов. (Кострище северных кочевников – своеобразное письмо, если знаешь, как это читается, то по нему, даже очень старому можно определить: когда здесь были люди, сколько их было и в каком направлении ушли). Слышал и такое мнение оппонентов, что и среди геологов есть полиглоты, отлично знающие не только свою профессию, но и многое другое. А они-то исходили Корякию вдоль и поперёк. Не могу с этим не согласиться. Да, геологи почти всё здесь прошли. Но в том-то и дело, что занимаясь при этом своими профессиональными делами, глядя под ноги, на камни, стуча по ним массивными молотками, взрывая породу тротилом, громыхая вездеходами, распугивая всё живое вокруг. От них не только осторожное зверьё, даже медведи разбегались на километры, к чему они собственно и стремились, чтобы обезопасить себя. Из всех известных мне геологов севера Камчатки, а знал я их немало, только один интересовался местной фауной и в большей степени – медведями, и в редкую свободную минуту с интересом наблюдал за ними – Юрий Сергеевич Салин.

12-reka-euvayam.jpg

Во времена СССР распространять информацию о необычном северо-камчатском медведе меня подталкивала надежда, желание заинтересовать феноменом иркуйема учёных мужей. Но, как показало время, напрасно я надеялся привлечь их к интереснейшей теме, во всём этом они, вероятно, усматривали ненужные для себя проблемы. Слишком много времени и сил было потрачено впустую, пока до меня дошло – пробить твердые лбы некоторых чиновников от науки мне не удастся. И сегодня такой надежды нет. Современные реалии труда биологов и зоологов теперь уже совершенно другой страны, ещё более усложнились. Многие, по причине отсутствия работы и мизерных зарплат, отправились зарабатывать себе на жизнь на других поприщах. А те, кто остался – бессребреники (снимаю шляпу и склоняю перед ними голову), вынуждены искать финансы под свои программы и проекты самостоятельно, обивая пороги Академии Наук или унижаясь перед весьма капризными, международными природоохранными фондами. (Одно из условий получения гранта – как можно выше возносить их добродетель; попрошайничество в западных фондах окончательно поставило на колени нашу природоведческую науку). Натуралистам – «свободным художникам», наподобие меня, вход в названные двери заказан. При попытках достучаться до кого-либо слышу почти один и тот же ответ: «Этого не может быть потому, что этого не может быть в принципе!» Люди (специалисты – зоологи, биологи), допускающие существование берингийского барса – есть, но они ничем существенным помочь не могут.

В некоторых западных странах необычные, сложные исследования, слишком хлопотные для инертных кабинетных теоретиков, проводятся практиками, энтузиастами при финансовой поддержке спонсоров. Неотягощённые управленческим аппаратом, ни от кого не зависящие они всегда добиваются положительных и не редко потрясающих результатов. Пришло время применить эту простую, но достаточно надёжную формулу сотрудничества бизнеса и науки в России. Надеюсь, что и в нашей стране есть личности, боготворящие природу и животный мир, симпатизирующие целеустремлённым людям. Я уверен, что суровая, но очень красивая, а главное, малоизученная территория Корякско - Чукотского природного региона и в 21 веке ещё способна приятно нас удивить. Тем, кто здесь не бывал и не знаком с «идейным бродягой», такой оптимизм может показаться чрезмерным. Мой оптимизм – не фанатизм, он подкреплён максимальным знанием местных условий, огромным полевым опытом, большой проделанной работой и не выходит за рамки разумной логики.

Время неумолимо, утекает как вода. Чем дальше, тем быстрее летят годы. Без необходимой поддержки могу не успеть завершить это дело – разгадать загадку берингийской снежной кошки. А если учесть, что Корякию постигло географическое закрытие и население быстро уменьшается – это значит, что случайное открытие этого загадочного животного никогда не состоится. Этой кошке некому скоро будет попадаться на глаза. А если и увидят её ещё когда-нибудь, вряд ли что-то изменится. Всё повторится как с теми заготовителями сена или туристами. Они расскажут об этом только своим друзьям и со временем всё забудется. Охотник, случайно добывший необычного для этих мест зверя, будет молчать, подсознательно боясь наказания. Временами на меня наваливается отчаяние – такая красота живёт рядом, а мы об этом можем никогда не узнать.

В начале девяностых годов пришлось «заморозить» тему – страна разваливалась, и никому в то время уже не было дела до природы и природоведов. Прошло пятнадцать лет. С горем пополам вроде бы кое-что стабилизировалось, и в 2007 году я решил – настало время второй попытки, тем более что страна стала другой и появилась возможность найти единомышленников среди бизнесменов. А тут… опять какая-то чертовщина – экономический кризис!

Но ещё не теряю надежду найти понимание и спонсорскую поддержку. На сегодняшний день результат нулевой. Все, к кому я обращался за содействием или просил поделиться достатком с природой, отвечали молчанием или отказывали, ссылаясь на сложное экономическое время. «Все» – это администрация Камчатской области (дважды), авиапредприятие «Камчатские авиалинии», туристическая фирма «Бел-Кам-Тур», Роман Абрамович, медиомагнат Павел Гусев, Русское географическое общество (трижды!) и т. д.

Мне осталось сделать последний, но самый трудный шаг – получить окончательные, неоспоримые фото-факты присутствия в Корякском нагорье этого таинственного зверя (научная общественность всерьёз заинтересуется берингийским барсом только в том случае, если ей будет предоставлена фотография этого животного). Но осуществить эту работу одному, в далёком, малонаселённом, сложном регионе без финансовых и технических возможностей, будет нелегко. Энтузиазм – великая сила, но на одном энтузиазме далеко не уедешь. Финансы – это оснащённость экспедиции всем необходимым для нормальной работы и реальная возможность в течение одного полевого сезона найти её, берингийскую снежную красавицу.

Почти всем перечисленным здесь свидетельствам я склонен верить, как себе, поскольку очевидцы без прикрас рассказывали о том, что они в действительности видели. Но в большей степени меня убедили в этом собственные находки. В том, что небольшая, но пока ещё стабильная популяция или размножающаяся группировка какой-то горной кошки присутствует здесь, у меня уже нет, ни малейших сомнений.

Хочется верить в необычное и маловероятное – в горах Корякии обитает неизвестный, новый вид животного. Но, возможнее всего, это будет подвид снежного барса – берингийский барс. Сообщение о такой находке в Корякском нагорье, всё равно произведёт в зоологическом мире и обществе ошеломляющий эффект. Потому, что ближайшая граница обитания снежного барса – ирбиса находится в нескольких тысячах километров от нас. И ещё потому, что подобных открытий, на территории нашей страны никто не ожидает.

13-bars.jpg

14-radion.jpg

Контактный телефон для единомышленников, желающих финансово поддержать уникальные, единственные в своём роде исследования в области современной зоологии: 8-914-627-31-34.

Родион Сиволобов.

Комментариев: 3

Сергей Ф3
2013-08-29 в 07:35:28

Помню фильм был еще в Советские времена "Куда девался иркуйем?..", там еще Рушан что-то рассказывал.

Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Комментарий будет опубликован после проверки

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Loginza

(обязательно)