Редакция газеты "Олюторский вестник"
Новости Олюторского района, объявления, газеты

Летний день в середине осени.

Просмотров: 981Автор: Администратор
Рубрика: Природа. Животный мир.Метки:
Летний день в середине осени.

Конец второй недели октября. Суббота. Солнышко ласково греет. Ну, чем не лето?! Погода шепчет: «Брось всё и иди, гуляй!». И ровно в полдень наш отряд в три человека дружно выдвинулся за колхоз, на берег бухты Скрытой, на местечко под названием «Большой столб». Более сорока лет назад, когда Корфская коса ещё была вытянута до Зелёного холма, село Скрытое, более знакомое под названием МРС, и сам Корф были радиофицированы с помощью провода, протянутого через бухту с материкового берега на эту косу. На материковом берегу, на самом краю сопки был установлен невысокий столб, сохранившийся по сей день, а на косе, т.е. в противоположной стороне вкапывался высоченный столб, высотой никак не меньше десяти метров. Вот на этих столбах и закреплялся радиопровод, идущий от одного берега к другому по воздуху. А это местечко жители Кирпичного, МРСа, четвёртой базы, Култушино и Олюторки и даже Корфа сразу прозвали «Большой столб», как только в конце 40-х появилось радио. Я когда-то писала, что ходили мы пешком с Кирпичного и в школу, и в кино в центр Тиличик, и просто в гости к нашей бабушке и тёте (маминой сестре), которые проживали в колхозе «Сталинец» (восточная окраина Тиличик). И каждое местечко по длинной дороге у нас было со своими названиями: «Первая рыбалка», «Первая печка», «Вторая печка», «Вторая рыбалка», «Маленький камень», «Большой камень», «Колодец», «Большой столб», «Большая горка», «Садик», «Маленькая горка», «Стойло» и, наконец, восточная окраина Тиличик под названием «Рогатынь», на территории которого образовался колхоз «Сталинец», а местечко это по сей день многие старожилы зовут «колхозом». «Печки» это две печи для обжига кирпича, и поэтому мы их нумеровали: первая печка, вторая печка. «Маленький камень» на берегу бухты у подножия сопки быстро замыло осенними штормами после того, как Корфскую косу размыло в ноябре 1966 года, а «Большой камень» ещё долго был виден при отливе, сейчас и он лежит где-то недалеко от берега, высоко занесённый намытым песком. И напрасно говорят, что эти камни перетащили в центр Тиличик для того, чтобы установить их как памятники. Ничего подобного! Камни для памятников таскали из других мест, но не с берега, ведущего из села Кирпичный завод до райцентра.

На месте «колодца», откуда брали воду в течение всего года мэрээсовцы, сейчас иногда летом пробивает родник, а зимой по сей день появляется наледь. «Колодец» - условное наименование, потому что, сколько помню, никакой бочки не было, лишь остатки от когда-то установленного деревянного ушата, наполовину сгнившего в нижней части (к морю), а от сопки сохранившего лишь несколько сгнивших деревяшек. Нижняя часть колодца, что к бухте, всегда была ниже, возможно, от того, что это делалось специально для естественного стока воды. На дне этого небольшого колодца всегда бурлили-кипели родники, поднимая снизу чистейший песок, гоняя его с места на место. И вода была необыкновенно холодной, чистой: даже не хочешь пить, при виде такой красоты поневоле окунаешь ладошки и пьёшь до ломоты в зубах. В те, наши детские годы, зимой наледь была в виде огромного бугра, который невозможно было ни обойти, ни пройти по нему: лёд намерзал при сильных морозах ежедневно от выпирающих вод, очень скользкий, гладкий, зацепиться ноге не за что, и мы частенько просто соскальзывали с него прямо в воду бухты или проваливались вдоль кромки под снег в том месте, откуда он, этот бугор, начинался, т.е. с местообразования родника, а там нас как раз и поджидала ледяная вода. Только с установлением льда на бухте мы ходили уже прямо по бухте, минуя этот коварный колодец, который даже зимой обслуживал население МРСа своей прозрачной водой для питья, для бани, для стирки, а для других целей воду мэрээсовцы брали из выкопанных неглубоких колодцев прямо в песчаном грунте. Вода была слишком солёной, поэтому и использовали её в редких случаях, в большинстве случаев пользуясь колодезной водой из-под сопки.

«Большой столб» уже ясно из начала рассказа, что это такое. Когда-то об эти самые провода, тянувшиеся через бухту, «споткнулся» и рухнул в воду вертолёт МИ-2. Никто не выжил. И летел-то в ясную погоду!.. Долго думали-гадали, что произошло. Давно это было, мало кто помнит, наверное, об этом. А вот в моей памяти промелькнуло это событие…

«Горки» маленькая и большая говорят сами за себя. А «садик» - сопочка, густо заросший ольхой до самого берега склон, выходящий из оврага. Позднее мы его называли «Бойкин садик», там когда-то отморозил обе ноги житель Кирпичного дядя Ваня Бойко. Говорили тогда, он был сильно пьян, не рассчитал силы, возвращаясь из Тиличик, присел отдохнуть да и уснул. И остался на всю жизнь инвалидом, чуть более сорока лет от роду. Руки спасли, а ноги до колен отрезали.

Идём далее, «стойло» это местечко, где сейчас стоит коммунхозовский ГСМ. Там всегда отдыхали колхозные коровы после утреннего выпаса на траве, а доярки вручную доили их в обед. Местечко очень удобное, ровное, песчаное, намытое морем, как и само местоположение под тиличикским селением, тысячи лет назад, и мы детьми очень любили тоже там отдохнуть, идя в школу с Кирпичного Завода или обратно. Вот так мы и обозначали свою дорогу, чтобы не так скучно было идти: одно дело, когда идёшь по прямой дороге, другое когда у тебя под ногами то горка, то ручей, то мысок. И даже идя по льду бухты, нам казалось, что дорога намного длиннее. Но как только вновь переходили на береговую линию дорога тут же сокращалась. И это до сих пор сохранилось в сознании: идёшь по прямой улице конца-края ей не видно. Как только пошёл проулками всё, ты уже дошёл, и времени как будто мало потратил.

После 1966 года, когда размыло участок Корфской косы почти напротив «Большого столба», постепенно смыло не только косу в восточную сторону, но вскоре море поглотило сам моторно-рыболовецкий посёлок, тот самый МРС, на географической карте обозначенный как село Скрытое, закрытое как населённый пункт в 1976 году. Конечно же, исчез и «Большой столб» на косе, но местечко на материковом береге старожилы так и называют поныне.

Ещё несколько лет назад такие прогулки у нас бывали еженедельными между посадкой и выкопкой картошки да затихали на ягодно-грибной период, но как только завершалась огородно-тепличная кампания, мы вновь шли на природу. Годы уходят стремительнее, чем хотелось бы, но ноги сами ведут туда, за «колхоз», где отдыхают многие и многие жители райцентра, а наши небольшие походы возвращают нас в те годы, когда бегали там детьми и ходили уже взрослыми.

Вот и наша полянка, которую облюбовали не только мы: кострище постоянно кем-то занимается, но вокруг чисто ни банок, ни пакетов, только доски, куски деревьев, выбрасываемых морем, даже здоровенный брус, который, очень похоже, тоже выбросило морем, и его приспособили под длинную стол-лавку. Рядом пересохший ручеёк, вытекающий бурной речушкой из тоннеля в весеннее половодье.

А вот это уже интересно: видимо, весной размыло земляной покров, который при прокладке водопровода в 80-х прошлого столетия накрывал трубу-тоннель в виде дороги вдоль сопки, идущей с Кирпичик до восточной околицы Тиличик, заканчивающейся в местечке, где стоит будка ДЭС. Да-а-а, видать, здорово перемёрз тоннель, с осени забитый снегом вперемешку с водой, коли водичка нашла себе другой путь, легко промыв восьмиметровую ширину дороги, состоящей сплошь из гальки с глиной и пролежавшей более тридцати лет после того, как её (эту землицу) уложили в дорогу для проезда техники вдоль всей линии водопровода, тянущегося вдоль склона сопки от Кирпичик до окраины Тиличик, а далее водопровод уже шёл по земле, вначале скрытый под землёй, а со временем уже и по самой земле, укрытый коробами, и селевым потоком сошла вниз, а потом вода легко смыла и глину и унесла подальше мелкие камешки, оставив округлые валуны…

Быстренько бросив сумки в кучку, занимаемся каждый своим делом: Михалыч налаживает подвеску для чайника над будущим костром, Наталья уже колдует над столом, который у каждого отдыхающего всегда бывает разным: на земле, на газетке, на куске прозрачной полиэтиленовой плёнки и даже на сложенных друг на дружке обнаруженных здесь же дощечках. Мы не исключение из таких походных правил: накрыв одноразовой скатёркой кусок бруса, Наталья быстренько расставила еду, чашки для чая и чашки со стаканчиками на «любителя»: кто что пьёт, тот с собой это и несёт.

Костёр уже весело горит, рядом лежат принесённые мною с берега дровишки, костровой чайник в угольках шумит-сопит. Солнце жарко греет, несмотря на то, что уже и мороз днями был до девяти, да вдруг резко потеплело, и вновь захотелось хлебнуть досыта ушедшего лета день действительно выдался по-настоящему летним, и мы даже куртки поснимали.

Горы чётко выделялись на фоне безоблачного неба. Окраина мыса Говена постоянно меняла свои очертания: то пологий берег виднелся, то он вдруг становился обрывистым, то какой-то горбатый и даже в виде заострённого холма. «Обычно так случается на перемену погоды», - всегда говорит мне младшая сестра Наталья. Заснеженными шапками уже укрыты верхушки высоченных скалистых гор, нижние сопки всё ещё чернеют на их фоне, и даже жёлтые от пожухлой травы проплешины высвечиваются среди этой черноты. В бинокль изучаем горы, которые постоянно меняют свои очертания и окраску при продвижении солнца к западу. Отчётливо виден «палец» на одной из высоких гор мыса Говена, причём, единожды разглядев его в бинокль, потом непроизвольно ищешь взглядом и находишь его уже без всяких линз: вон он, торчит в голубом небе, стоит маяком на виду всего Корфского залива. Интересно, размышляем, а капитаны морских судов видят его? Не на него ли ориентируются, чтобы грамотно войти в залив и не наткнуться на подводные скалы возле Олюторской косы?

На горизонте со стороны Корфа появилась чёрная точка: пароход идёт. И мы снова с биноклем наблюдаем уже за ним: точка постепенно превращается в чёрточку, а вскоре уже и мачта видна. И тут мы увидели ещё одно потрясающе прекрасное зрелище: впереди парохода на изрядном от него расстоянии через равные интервалы времени появлялись и опадали высокие фонтаны. Чтобы не показаться смешными, видим, но молчим каждый: а вдруг ошиблись, и это не кит? Но вот фонтаны всё ближе, и уже даже видна чёрная могучая спина, когда гигантское морское животное, переворачиваясь, с плеском и хорошо видимыми даже издалека пенистыми брызгами уходит под воду. И кино не нужно: вот он, весь на виду, на расстоянии какого-то, может быть, десятка километров, или даже меньше, потому что уже и невооружённым глазом видно. А пароход, между тем, несётся так, как будто за ним военная подводная лодка гонится. Думали вначале, он мчится к судну, которое уже длительное время стояло вблизи восьмой базы, в местечке, которое в совсем ещё недавние годы славилось палтусом и камбалой-каменушкой. Да и треску и минтая там брали-черпали. Хотя какая сейчас там рыба? Всю вычерпали «донками» многочисленные МРС-80 и МРС-225, заливали до краёв свои трюмы. И тоже совсем недавно в рыбном магазине Корфа всё это морское богатство было, а тиличикцы приезжали и затоваривались от души. И всякие-разные «рыбники» (СРТ, БМРТ) стояли тут же на рейде в ожидании улова «малышей» (так моряки-рыбаки называют свои «мэрээски»). Вот примерно такой же рыболовный траулер и виднелся в дымке, к которому, мы думали, устремился приближающийся пароход. Но он резво проходит мимо, несётся к Олюторской косе, и мы даже на какое-то время потеряли из виду кита, но вот вновь появились фонтаны и ныряющая чёрная туша, вокруг которой всё так же пена и брызги, но уже удаляющиеся в сторону океана. И тут мы, конечно, каждый на свой лад громко стали комментировать, что это кит, что это он плыл вначале перед пароходом, а теперь плывёт обратно, что они, киты, заплывают к нам в залив, что это не первый случай, когда видны вот такие высокие фонтаны!... Да-а-а, что называется, «прорвало» каждого.

А я тогда вспомнила случай, когда в конце 70-х к нам в контору ККПиБ (так называлось тогда ЖКХ) зашли молодые строители и сказали, что на четвёртой базе выбросило кита, а из Корфа и Тиличик едут люди, отрезают (или отпиливают «Дружбой») от него куски и увозят. Мы как-то посомневались: ведь погода стояла очень морозная, ясная, безветренная, вся бухта насквозь промёрзла, залив стоит скованным до оконечности мыса Говена и дальше, если с сопки посмотреть, откуда тот кит взялся? «Да ничего вы не понимаете, - пытались «достучаться» до нашего сознания пришедшие, - он же выбросился!». В сильном сомнении как он мог выброситься на лёд да ещё на четвёртую базу, да ещё проползти или как уж там добраться до берега, чтобы выброситься ещё и на него мы (это я, моя подружка Галя и ещё кто-то), еле разместившись в кабине, всё-таки сели в машину и поехали, благо дорога была отличной: постоянно возили навагу из бухты Сибири в Корф и на автомобилях, и на нартах с собачьими упряжками, и на лошадках, только рули-управляй себе успевай! Поглядывая искоса на лёд залива, на котором нет «борозды» от кита, который, якобы, «пробивал» себе дорогу, чтобы «выброситься» на берег и именно в том местечке, куда мы направились, мы всё-таки подъехали к уже бывшему в те, 70-е, годы селению Сибирское, на котором остались лишь остатки чанов да несколько столбов от строений. Тишина первозданная. Лёд в заливе за горизонт уходит, гладкий, ровный, с искрящимися на нём снежинками. Никаких следов разделки туши, вообще никаких следов, которые бы свидетельствовали о паломничестве жителей к этому селению на машинах или просто пешком с саночками на верёвочке за жирным мясцом. Вот мы тогда хохотали! До упаду, с визгом, до слёз! Это ж надо так разыграть, так надуть! Какой кит? Куда выбросился? Он что, специально полз к берегу, разбивая лёд в заливе, чтобы выброситься? И ведь не первое же апреля! Но те ребята, которых мы потом «пытали», так и не сознались, что это розыгрыш: видимо, их тоже кто-то так же убедил, что собственными глазами видел и кита, и людей, которые «пилили» огромную тушу…

Пока мы наблюдали за китом, я вспомнила случай, когда в 80-х с бригадой сенокосчиков от коммунхоза мы косили и собирали сено на Зелёном холме на Олюторке, на его крутых склонах и лежащей внизу песчаной косе. С ночи выпала обильная роса, и мы сидели на небольшом возвышении на берегу залива в ожидании, когда спадёт роса, а разрыхлённые нами валки сена подсохнут, чтобы начать уборку. Конец августа. Погода была отменная. Море спокойное. И неожиданно для себя мы увидели картину, которая нас просто потрясла: в сторону южной оконечности мыса Говена буквально в двух-трёх десятках метров от берега плыло семейство косаток. Острые плавники высоко торчали над водой. Удивительно белые пятна резко выделялись на фоне чёрных блестящих тел. Плыла грациозная семья отец, мать и ребёнок. Взрослые особи как будто предупреждали нас своим молчаливо-строгим взглядом, чтобы мы не трогали их дитя. Китёнок баловался в сторонке, то подплывая близко к родителям, то отплывая от них вглубь моря. А навстречу китам-косаткам так же вдоль берега шли две моторные лодки, и мы забеспокоились: для этих китов любой движущийся по воде предмет враг и пища. Но лодки, издали завидев на блестящей глади воды китов, быстро свернули к берегу, а морские звери всё так же величаво и неспешно шли вдоль берега, пока совсем не скрылись из наших глаз где-то уже совсем далеко. Это зрелище я вспоминаю очень часто. Это ж такая красота необыкновенная!..

Но вот эти самые косатки однажды на глазах у корфовчан загнали молодого кита на мелководье, когда тот охотился на селёдку нерестовую в начале июня. Отливы в это время большие, берег обнажается на десятки метров. И изрядно подраненный косатками кит отдыхал от снующих рядом грозных обитательниц океана. Вокруг него даже виднелась розово-красная пена: видимо, здорово досталось ему от острых зубов морских хищниц. С подходом прилива кит спокойно поплыл в открытое море. Да навряд ли он ушёл далеко, так как вдалеке всё-таки виднелись чёрные точки косаток, поджидающих свою добычу…

И это я вспомнила снова, по прошествии времени после той нашей прогулки, когда кит ушёл в море, а к пароходу, бросившему якорь и приливом развернувшемуся всем корпусом кормой к берегу, уже пошла «эспуха» за грузом.

Между тем, время шло, мы наблюдали за нерпами, на все лады обсуждая отсутствие корюшки, а значит, нерпам нечем полакомиться, да и чайкам тоже, которые в дни рунного хода лосося вьются прямо над головами пирующих нерп, на куски рвущих пойманную рыбину, вокруг них кровавое месиво, а чайки выхватывают из воды падающие рыбные кусочки.

В местечке на окраине Корфской косы при входе в бухту Скрытая этих животных и птиц всегда много, бухта чернеет от нерпичьих голов и ныряющих туловищ, а коса белеет от сидящих чаячьих стай. Это место на стыке прилива и отлива при входе в бухту всегда бурлит волной, в которой как раз и кишит идущая в бухту рыба, а значит, есть корм. В этот же раз, когда мы отдыхали, и малочисленные нерпы лениво плавали вблизи косы с морской стороны, изредка появляясь в стороне бухточки, и чаек было немного. Корюшку, говорят, тоже всю вычерпали: нет ни людям, ни морским животным и птицам этой вкуснятины. И в стороне четвёртой базы (бухта Сибирь), под Зелёным холмом («Маяк») предприимчивые рыбаки две осени подряд (2010-2011гг.) даже вход в небольшую лагуну перегородили, чтобы беспрепятственно черпать корюшку. Ну, и тоже довычерпывались! Говорят, сейчас там тоже не самая лучшая рыбалка, вернее, полное её отсутствие. И едут рыбаки-любители в Корф: кто на лодке, кто на береговой припай и тонкий, прогибающийся под ногами ледок вблизи этого посёлка.

…А ещё очень часто с Натальей мы вспоминаем случай, когда июньским днём мы с ней вдвоём сидели под сопочкой на берегу бухты недалеко от складов ГСМ с восточной стороны Тиличик. Я как раз только-только вернулась из Корфа, где вручала выпускникам-медалистам Корфской средней школы денежные премии от депутата Госдумы Рафаэля Гималова. Был почти конец июня. Белые ночи. С выпускного бала я уехала сразу после торжественной части, но меня предупредили, что в половине двенадцатого ночи будет произведён фейерверк, который заблаговременно привезли работники «Корякгеолдобычи» специально для выпускников, и что это был первый, пробный фейерверк в честь учащихся-выпускников, и мы с Натальей не преминули поглазеть на эту красоту. В ожидании зрелища сидели у крохотного костерка, обязательного атрибута всех наших прогулок, разглядывали нерп, ныряющих за рыбой. Шёл сильный прилив, но бухта была очень спокойна: ни волны, ни ветерка над водой. И даже комаров ещё не было, и костёр горел просто для приятного времяпрепровождения. Мы что-то отвлеклись с ней от воды, на которую всегда приятно смотреть так же, как на огонь, а когда повернули головы на бухту, увидели непередаваемое зрелище: метрах в десяти от берега плыла стая серых уточек, причём уточки спали, удобно положив головки под крылышко, и их несло течением, слегка прибивая течением к берегу, а селезень с белой шеей и высоко торчащим хвостиком зорко осматривал окрестности, чтобы ничто не мешало его подружкам отдохнуть. Увидев нас, а может быть, костёр, он что-то крякнул гортанно-скрипучим голосом, уточки встрепенулись, резво повернули головы в сторону от берега, отплыли, быстро-быстро работая лапками, метров на пятнадцать, одна за другой уложили головы обратно под крылья, замерли, и их вновь понесло течением вдоль берега бухты дальше. А селезень снова крутил-вертел головой, изредка издавая приглушённый крик, что, мол, всё спокойно. Мы долго наблюдали за этой стайкой, а потом долго обсуждали: до чего умная птица и отдыхает, и охраняет. И уже позже и сейчас, каждый раз глядя на такие стайки, вспоминаем тот далёкий, впервые увиденный случай. Так было интересно и здорово!

…Солнышко медленно уходило на запад, а мы с Натальей всё сидели: угли в костре давали прекрасное тепло даже на расстоянии. Чайник сопел парком из носика. Михалыч что-то снимал на фотоаппарат, бродил вдоль берега, который стал потихоньку обнажаться от отлива. А над Говеном прямо над остроконечными скалами медленно разливался нежно-малиновый цвет вечерней зари, хотя солнцу с противоположной стороны ещё было далеко да заката. Нежно-малиновый, какой-то даже пурпурный цвет плавно перетекал в нежно-голубой тон с примесью цвета морской волны или аквамарина. И не было между ними границы, которая отделяла бы один цвет от другого. Только северная природа может так нарисовать, на юге ничего подобного я никогда не видела. Там если уж село солнце сразу становится темно. А здесь и зорька на востоке алеет, хотя зашедшего солнца в западной стороне уже не видно, и даже на закате вечерняя заря долго ещё окрашивает небо. Да ещё вспомнилась моя поездка в Хаилино в марте прошлого года, когда я возвращалась на «вахтовке» с другими пассажирами, а вокруг лежал первозданной белизны снег, наметённый двумя-тремя днями ранее. В окошко кабины хорошо были видны блестящие снежинки-звёздочки, на все лады переливающиеся под ярким солнышком. И цвет у этих снежинок был от нежно-розового до нежно-голубого. И они так переливались, так красиво смотрелись, глаз не оторвать! И весь день, пока мы ехали, пробивая после пурги от Хаилино до Тиличик дорогу, эта красота окружала нас со всех сторон. Что-то такое интересное происходит в природе, чего нам, видимо, не понять, но как же на это удивительное и прекрасное приятно смотреть! И в Тиличиках снег блестел-переливался точно таким же цветом, а наутро, конечно, он снова стал просто белым, быстро теряющим свою первозданную белизну из-за падающих хлопьев сажи из многочисленных труб котельных. А мы ещё говорим о здоровье!

…А в тот день, когда мы радовались ещё одному летнему дню посреди осени, возле заходящего солнца как будто лёгким мазком были прорисованы две серебристые лёгко-прозрачные, как кисея, крохотные тучки, которые и тучками-то не назовёшь, а так, лёгкое подобие облачка.

Мы дождались, когда солнце уйдёт за гору, чтобы не слепило глаза, и двинулись домой по берегу, который обнажился: полным ходом шёл отлив. И, что удивительно, сразу и резко стало заметно холодать. К дому подошли по уже хрустящей корочке земли, которую моментально сковал морозец, а на лужицах с краёв быстро нарастал красивыми узорами ледок. Мы и сами уже знали, что будет мороз, потому что уж очень было красным зарево от заходящего солнца. Да и марево, постоянно меняющее очертания мыса Говена в его южной оконечности, тоже предвещало изменения в погоде. Но это уже не страшно! Мы всё равно успели «украсть» у осени ещё один тёплый, по-настоящему летний денёк!

…С того дня почти месяц прошёл, и погода выдавала свои метеокачели: то мороз, то снова дождь. А в заливе в ожидании отправки уже которую неделю пережидали непогоду, как подсчитали мужики, около трёх десятков кораблей различной грузоподъемности, расположенные вдоль берега Корфской косы в глубине акватории Корфского залива, и по ночам на них ярко светились огни. И непонятно было: то ли зима, то ли вновь осень вернулась. Морской прибой вновь разбивал берег косы, переливая могучие волны из залива в бухту. Корфовчане вновь жили в тревоге: «Опять зальёт?». И все вместе мы ходили и ругали и непогоду, и начальство, потому что гололёд - со всеми вытекающими.

Давненько такой непогоды не было…

С.Жданова

Ноябрь.2012г.

Комментариев: 1

Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Комментарий будет опубликован после проверки

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Loginza

(обязательно)