Редакция газеты "Олюторский вестник"
Новости Олюторского района, объявления, газеты

Я с ним ходил за горизонты

Просмотров: 1085Автор: Администратор
Рубрика: Родион СиволобовМетки:
Я с ним ходил за горизонты

Нельзя заставить собаку думать, как человек – это другой мир, другое мышление. Только тогда вам удастся воспитать настоящего помощника, когда вы поймёте собачью психологию.

Осенью 1990 года стартовали мы с ним из Ачайваяма сразу от трапа самолета, старенького АН-2 доставившего нас сюда из Тиличик. Все самолёты и вертолёты, изредка прилетающие в это дальнее, северное село Корякии встречают сидя на лавочке колоритные старушки-чукчанки. На лицах некоторых ещё можно увидеть уже не вписывающиеся в современность языческие, традиционные пунктирные линии тату, идущие от переносицы веером на лоб. И мы под их любопытными взорами пошли не в село, куда направились все прибывшие пассажиры, а совсем в другую сторону – на север. Цоканье языком и понимающие, восторженные взгляды, преумноженные татуировками, достались, конечно, не мне, а моему красавцу-напарнику.

Протяжённость намеченного маршрута 370 километров – это расстояние от Ачайваяма до Тиличик по извилистой линии. Предполагаю затратить на его прохождение в неспешном темпе 22-25 дней (расстояния здесь измеряются не километрами, а временем нахождения в пути с поправками на сильно пересечённую местность, сложные для переправы реки и погодные условия). У меня за плечами плотно набитый, но только самым необходимым тяжёлый рюкзак. Начальный вес поклажи, не считая ружья, бинокля, солидного охотничьего ножа и фотоаппарата, около тридцати килограммов. Для меня это больше чем достаточно – мой вес соответствует росту и недотягивает до 70-ти кило. Цель далеко не первого путешествия по Корякскому нагорью – проведение очередного отпуска наедине с природой.

Мой постоянный спутник, помощник и надёжный охранник в таких скитаниях по самым глухим медвежьим углам – светло-рыжий красавец, семилетняя западносибирская лайка по кличке Заграй. Ещё он откликается на прозвище Рыжий и прекрасно понимает, что означает, если двуногий вожак недовольным голосом называет его «сукиным сыном». То, что двуногоходящее, неуклюжее создание (в его понимании) является для него не только другом, но и вожаком, настойчиво внушалось ему с раннего детства, на протяжении первых трёх лет одновременно с натаскиванием и дрессировкой. Напоминать о том, чей он сын, изредка приходилось только во времена его молодости, когда мы «притирались» друг к другу. Со временем он стал понимать меня с полуслова, а иногда и без слов.

Умеет он многое. Может «держать» лося, облаять белку, подать с воды подстреленную утку. Но его «слабостью» являются, конечно же, медведи – их в Корякии, на мой взгляд, гораздо больше, чем белок. Очень скоро Заграй научился определять, интересует меня найденный и остановленный им медведь или нет. Подойдя на его призывный лай, достаточно было повернуться к нему спиной и демонстративно, не оборачиваясь уходить. И тогда, сделав напоследок от расстройства парочку особенно злобных хваток за «гачи» – нижнюю часть задних медвежьих конечностей – пёс бежал меня догонять. Но если он видел меня подкрадывающегося, тут уже косолапому спуску не было. Чем ближе я подходил, тем хитрее, изворотливее он действовал. Были случаи, когда мне удавалось почти открыто подойти к медведю с подветренной стороны на дистанцию верного выстрела из гладкоствольного ружья (в тундре не всегда найдёшь укрытие). В такие моменты мой напарник, в ущерб своей безопасности, не давал зверю оторвать от себя взгляда. Но больше всего я ценил в нём не рабочие качества, а честность и надёжность. Заграй был правдив, как могут быть правдивы только собаки и малые, не испорченные жизнью дети. И был надёжен так, что я не могу подобрать достойного сравнения. Как швейцарские часы? Но разве можно сравнивать холодный, бездушный механизм с живой, многообразной собачьей натурой? Он был настолько надёжен, что у меня почти не возникало сложных ситуаций на охотах или в многодневных маршрутах. И даже разложив продукты на тундре для трапезы, я мог на любое время отойти в сторону, зная, что он ничего не тронет на «столе».

Если в нашей с ним компании присутствовал ещё кто-то, я всегда предупреждал, что собака очень своенравна и не любит, когда её гладят посторонние и непременно укусит. Но находились такие, которым казалось, что это типичные слова ревностного собственника, эгоиста, а эта милейшая мордашка с карими раскосыми глазами не может обманывать, и рука непроизвольно тянулась к симпатичной собачке. Он давал шанс осознать ошибку, уклоняя голову от неприятных ему чужих прикосновений, и только третью попытку пресекал чисто по-собачьи – кусал за руку.

02-zagray.jpg

Иногда мы забирались с ним в такую глушь-глухомань, что от понимания собственной ничтожности, беззащитности перед этим диким, неведомым миром, становилось жутковато, и по моей спине пробегал холодок. Но стоило мне лишь коснуться Заграя рукой, и мимолётная неуверенность мгновенно исчезала.

У меня за плечами – внушительная поклажа, на ногах – болотные сапоги. Мой напарник бежит налегке. Но и ему будет нелегко. К завершению пути он пройдет, пробежит, а кое-где и проплывёт расстояние, в общей сложности, в три раза большее, чем пройду я. И полноценно спать он будет не более четырёх часов в сутки: полтора-два часа утром, пока я завтракаю и собираю свой бесхитростный скарб, и столько же во время дневного привала. Специально обучить этому невозможно. Он сам, как только мы вместе начали бродяжничать, определил себе обязанность ночного сторожа, подчиняясь каким-то своим глубинным инстинктам. Засыпал только тогда, когда я утром выползал из палатки.

Маршрут проложен так, чтобы в случае затяжных дождей можно было переждать непогоду в более надёжном жилище, чем одноместная палатка. И спится гораздо спокойнее в помещении с твёрдыми стенами, когда находишься в перенаселённых медвежьих владениях. На нашем пути будет охотничье зимовье, базовый дом оленеводов, принадлежащие им же дощатый склад и… два железнодорожных контейнера.

Гениальное новшество придумал однажды директор оленеводческого совхоза «Корфский» В.И. Тен – применение железнодорожных контейнеров не по прямому назначению. Для их установки на дальних маршрутах кочевников были использованы вертолёты. Обошлось это не дёшево, но «игра стоила свеч». До этого не шуточная борьба за сохранение резервных продуктов питания от многочисленного медвежьего семейства на тундровых просторах Корякии с переменным успехом велась многие десятилетия (медведь, попробовавший однажды сладость: сахар, конфеты или сгущенное молоко становился подобием наркомана). Не давали 100% надёжности ни «мамэчки» аборигенов – своеобразные шалаши-хранилища на высоких жердях, ни металлические 200 литровые бочки. Катая по земле бочку, в попытке открыть, мохнатые грабители иногда закатывали её в реку, озеро или в болото с печальными последствиями для продуктов, сигарет, спичек. Закопанные наполовину в землю они подкапывали и выворачивали, как пеньки. И даже бетонирование в грунт бочек возымело обратный эффект – некоторым мохнатым чудищам, обладающим сообразительностью и неимоверной силой, зафиксированную «кормушку» оказалось легче открыть, чем катающуюся по земле.

Пристрастившимся к подобным грабежам медведям появление в тундре неприступных контейнеров очень не понравилось. В соседнем, Пенжинском районе один из них, обозлённый борьбой с неподатливым железом растерзал не вовремя, неожиданно подошедших к контейнеру двоих подростков, которых родители – оленеводы отправили за резервными продуктами. На месте трагедии была найдена принадлежавшая им малокалиберная винтовка со стреляной гильзой в патроннике. Вероятно, медведь сначала напал на одного из них. Другой парнишка вместо того, чтобы воспользоваться моментом и убежать, как прирождённый воин, воспитанный в духе северных кочевников пытался спасти своего друга, выстрелив в медведя из оружия не способного смертельно поразить огромного зверя. И тем самым лишь спровоцировал нападение на себя.

…Расположившись на верхнем стеллаже контейнера и приоткрыв дверь, чтобы свободнее дышалось, почти мгновенно засыпаю. Иногда сквозь сон слышу приглушенное ворчание бдительного охранника, реагирующего таким образом на доносящиеся из ночи подозрительные звуки и запахи. На меня, уставшего за день нахождения в маршруте, это действует примерно так же, как на младенца колыбельная песенка.

03-zagray.jpg

Однажды из благодарности за такую самоотверженность, я перенёс пса на руках через бурную горную речку. И мне показалось, что он воспринял это как унижение. Но я убедил себя, что мне это всего лишь показалось и через несколько дней при очередной сложной переправе решил повторить подхалимство. И как только я приблизился к нему с заискивающим видом и протянул руки, он шарахнулся от меня как от чумы и прыгнул в бурлящий поток. Там ему изрядно досталось. Но, выбравшись на противоположный берег и отряхнувшись от воды, мой дружок стоял в гордой позе, всем своим видом говоря: «Я уже давно не щенок…. Смотри, сам-то штаны не замочи».

Как-то под утро медведь подошёл к моей палатке. Зверь не случайно набрёл на неё в полутьме, он шёл на ветер и не чуять запаха человека, которого большинство медведей боятся, не мог…. Шум близкой реки заглушал осторожную поступь незваного гостя, к тому же Заграй находился с противоположной стороны палатки и потому услышал медведя с опозданием, когда тот подошёл почти вплотную.

Не успев до конца проснуться от взрывного собачьего лая и глухого медвежьего рыка, ещё с закрытыми глазами я схватил всегда удобно лежащий под рукой гладкоствольный «Винчестер». Резким, лязгающим, чтобы создать больше шума, продольно скользящим движением цевья загнал из магазина в патронник пулевой патрон и, окончательно проснувшись, с напряжением стал вслушиваться в звуки доносившиеся снаружи. Глухой топот тяжёлого зверя каруселью закрутился вокруг палатки. Оставаться в ней было опасно – медведь, атакуемый смелой, напористой, с великолепной реакцией собакой, для которой подобное занятие не в новинку, может завалиться на мой ненадёжный брезентовый домик. Не менее опасно было выйти и неожиданно оказаться перед носом у раззадоренного топтыгина. Пока я выбирал из двух зол меньшее, в это время косолапый зацепил ногой одну из растяжек, и угол палатки неприятно опустился мне на плечо. Ощущение было такое, будто мистическая старуха коснулась меня костлявой рукой. И я решительно расстегнул молнию-застёжку на выходе. Но в этот момент медведь с шумом забежал в воду и отправился вплавь на другой берег реки, спасаясь от неуловимого рыжего бесёнка, который постоянно, виртуозно оказывался позади пришельца и с особой злостью выдирал из его «штанов» клочья шерсти.

К завершению пути рюкзак заметно похудел. Достаю из него своё второе «ружьё» – фотоаппарат, из которого «стреляю» гораздо чаще, чем из основного и делаю очередной снимок – утренний туман, зародившись над озером Илир, пополз по низинам и прикрыл молочно-белой пеленой подножье Пылгинского хребта. На этом живописном фоне, на мягкой естественной тундровой подстилке безмятежно спит собачка. Это Заграй отсыпается после очередного ночного дежурства. Намеренно затягиваю сборы, чтобы дать поспать ему несколько лишних минут. До окончания маршрута ещё семьдесят километров пути, большая часть которого проходит по кедровым стланикам, кустарникам и заболоченной пойме реки Илирваям. Эти места мне хорошо известны, поэтому постараюсь пройти их за три дня. За это время, если не подведёт погода, мы с ним уйдём за горизонт….

Заслышав тихий, вписывающийся в природные звуки свист мой напарник встанет, потянется и как обычно вильнёт хвостом в знак готовности идти со мной хоть за край света. Но он не раб, как может кому-то показаться, а член сообщества, в котором каждый выполняет свою роль. Чья роль важнее и кто кому нужнее я точно сказать не могу.

04-zagray.jpg

Несправедливо короток собачий век. Чем старше становился Заграй, тем чаще приходила невесёлая мысль, что когда-нибудь очередное буйство красок осенней тундры, не дополненное его присутствием, не доставит мне прежней радости. Чтобы эта грустная пора не пришла до срока, в десятилетнем возрасте я перестал брать его на серьёзные охоты. К тому времени он стал гораздо опытнее и по-прежнему рвался в бой, но слегка погрузнел, резвость и реакция стали чуть медленнее и все эти «чуть» едва не стоили ему жизни на одной из охот на медведя. Но, к сожалению, на время невозможно хоть как-то повлиять. Оно никому и ничему неподвластно, неумолимо, безжалостно и невозвратно. Его не подстрелишь из ружья, как бы виртуозно, фантастически точно ты ни стрелял. И на четырнадцатом году жизни мой самый верный дружок оставил меня…. В тот печальный день я вдруг ясно осознал, кто кому был нужнее.

На пальцах одной руки могу пересчитать знакомых мне охотников, имевших преданного до самозабвения друга – собаку. И не так много я знаю людей, имеющих хотя бы одного преданного друга. Но даже старый, верный друг может предать, собака – никогда…. С тех пор я не завожу собак, чтобы не выглядеть предателем в собственных глазах.

Родион Сиволобов. 2002 г.

Оставьте комментарий!

grin LOL cheese smile wink smirk rolleyes confused surprised big surprise tongue laugh tongue rolleye tongue wink raspberry blank stare long face ohh grrr gulp oh oh downer red face sick shut eye hmmm mad angry zipper kiss shock cool smile cool smirk cool grin cool hmm cool mad cool cheese vampire snake excaim question

Комментарий будет опубликован после проверки

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Loginza

(обязательно)