Семилетний узник

Семилетний узник

В фашистскую неволю во время войны было угнано свыше двух миллионов советских детей, из них 1,8 млн. — уничтожено.

Алексей Николаевич Иванов родился 23 февраля 1935 года в с. Дубровка Ржевского района, Калининской области. Его детство было нелёгким: в семье было шесть человек, что называется, «мал мала меньше». Ему было всего шесть лет, когда началась война, а в августе 1942 года всю его семью фашисты угнали в концлагерь в село Сычёвка Смоленской области. А там содержание за колючей проволокой, обращение хуже, чем с животными, голод, отсутствие медицинской помощи. Детей заставляли выполнять непосильные работы, исполнять их прихоти, приказы: для фашиста русский (будь то взрослый или ребёнок) — отбросы, от которых нужно избавлять чистую арийскую расу. Алексей прекрасно помнил те безумные годы, но крайне редко рассказывал о днях, проведённых в плену у немцев. Если, к примеру, ребёнок ослушивался, его забирали от матери и избивали, а избитого и полуживого нужно было восстанавливать, потому что его вновь гнали на работу, и неважно — здоров ребёнок или нет, главное, дана команда, и её нужно выполнять.

В марте 1943 освободили тех, кто остался в живых: измождённые, худые, с кровоточащими ранами, они рыдали при виде солдат в красноармейской одежде со звёздочками на шапках.

Мать большого семейства после концлагеря сильно заболела и вскоре умерла. Больной, так и не поправившийся после концлагеря, отец остался с детьми. Ему, конечно же, нужна была женщина, помощница, которая стала бы матерью его детям, вот он и женился вторично, да ошибся: детей она сразу невзлюбила, всячески издевалась над ними: оставляла без обеда или без ужина, за любую детскую шалость ставила в угол на горох, ремень так и плясал по детским лопаткам и попкам. Мачеха, одним словом.

Алексею было 9 лет, он всё понимал, плакал. Почти в десятилетнем возрасте пошёл и самостоятельно устроился на работу: его взяли прицепщиком на трактор. Потом парнишка научился водить трактор, вот так и стал трактористом. Нужда заставила рано повзрослеть: концлагерь, мачеха — неизвестно, что горше и хуже всего. И он с раннего утра до поздней ночи пахал, сеял, убирал, возил. И работал, пока не пошёл в ряды Советской Армии, а отслужив, снова пошёл в колхоз на трактор.

Вскоре умер отец, и мачеха всех неродных детей выгнала из дома: равнодушной женщине было всё равно, где и как они будут скитаться. И тогда, узнав, что можно поехать на Камчатку по оргнабору, Алексей решил уехать, и, как во многих случаях, в пути на Дальний Восток Алексей встретил свою судьбу. У этой Судьбы по имени Раиса были длинные волосы, две косы ниже пояса, большие карие глаза, румянец во всю щёку, что и привлекло молодого парня. И эта случайная встреча оказалась единственной, чтобы вскоре пожениться и уже никогда не расставаться.

Привезли их, двести человек, в пос. Тымта, Соболевского района. На берегу сезонников встречал директор рыбозавода А.В. Белоног и рабочие с гармошкой и песнями. Прямо на берегу накормили всех свежей ухой и жареной рыбой. Это было так вкусно, что не передать словами: ведь впервые «познакомились» с лососёвой рыбой! Мужчин поселили в одно общежитие, женщин — в другое. А Раю вдвоём с девочкой — в отдельную комнату.

Денёк дали на отдых да чтобы получить спецодежду, ознакомиться с окрестностями, хозяйством, селом, а на другой день все дружно пошли на работу. Работа была тяжёлой, почти не спали. Улов был богатый: без конца подводили новые и новые кунгасы, и мужчины с девчатами её обрабатывали. Спали прямо на пристани. «Но, — рассказывала мне Раиса Андреевна, когда мы в январе этого года встретились с ней в Елизово, — мы как-то не чувствовали усталости, было весело, пели песни, смеялись, и время проходило очень быстро. Мы были полны энергии. В зимнее время мыли солёную навагу в холодном тузлуке под навесом и таскали носилки по 140 кг. И всё это делали с настроением и удовольствием!».

В комнату к Рае с её подружкой часто приходили ребята, которые просили помочь им зашить, постирать или погладить брюки. Алексей заходил всегда с шуткой, рассказывал разные небылицы, смешные анекдоты, и всегда дёргал её за косы. Как ещё мог парень показать девушке, что она ему нравится? Только дёрнуть за косу! Вот так и понравились они друг другу, и 21 сентября 1961 года зарегистрировали брак в Пымтинском сельсовете.

Алексей очень любил рыбалку и сразу влюбился в красоты Камчатки. Ему нравилось море, потому вскоре и ушёл работать на катер матросом. Видя его способности и желание, руководство Пымтинского рыбокомбината направило Алексея в пос. Кировск Соболевского района учиться на курсы судоводителей, и в 1962 году он вернулся с дипломом судоводителя маломерных судов.

Поработав немного, заболел, ему сделали операцию, и по семейным обстоятельствам семья Ивановых вынуждена была уехать на материк. По дороге в 1963 году родился у них сын Сергей, а уже позже появились две дочери. Часто вспоминали Камчатку, рвались на неё, она влекла их.

В 1973 году Алексею пришёл вызов с Сахалина для работы там судоводителем на рыболовецком судне. Посоветовались и решили: «Едем, — рассказывала далее Раиса Андреевна. — Алексей уехал, я осталась с тремя маленькими детьми. Работала на мелкозаводе, изготавливали мелки (для школьников) и молотый мел. Алексей очень скучал по детям, часто писал письма и обещал нас забрать. Через год он переводом перешёл в пос. Корф, а уже 25 февраля 1975 г. нас вызвал к себе на Камчатку. Сама я тоже работала в Корфском рыбокомбинате».

И здесь Алексею пришлось работать и судоводителем, и стивидором, и капитаном флота, и диспетчером в Корфском рыбозаводе. Директор Олег Павлович Колбин его уважал, а Алексей повсюду справлялся со своими обязанностями.

Но случилась беда. Где-то в 1995 году, работая стивидором, он был на плашкоуте, который был загружен ящиками с икорной банкой. Плашкоут качнуло, и вся тара свалилась на Алексея. Он покачнулся, упал за борт в воду между пароходом и плашкоутом и повредил себе позвоночник. Проходил лечение в больнице в Тиличиках, в город так и не направили. Выписали из больницы, он ещё немного поработал «на лёгких работах» — диспетчером рыбозавода, но боль не давала трудиться даже здесь, и Алексею Николаевичу пришлось окончательно уволиться. Проболел ещё шесть лет, врачи, можно сказать, «вслепую» поставили ему диагноз «раковая опухоль», но при вскрытии после смерти оказалась прободная язва. Судиться с ними вдова Алексея Николаевича не стала, так как его уже не вернуть, а с детьми нужно было продолжать жить в этом посёлке. Сама Раиса Андреевна и дети ездили к Алексею в больницу каждый день, он всегда ждал их и плакал: очень хотел жить! «А последний раз, — не скрывала рыданий Раиса Андреевна, — он с нами попрощался: мне крепко сжал руку и заплакал, потом закрыл глазки. Мы думали, он уснул, а он уснул навсегда. 22 октября 2004 года. Похоронили его в Тиличиках».

При жизни Алексея Николаевича ему обещали выплатить марки за угон фашистами и содержание в концлагере. Просили собрать надлежащие документы. Документы собрали и отправили в Правительство Российской Федерации, в Фонд взаимопонимания и примирения. Получили ответ, что «документы получены и зарегистрированы под №360510. Предправления В.А. Князев». Далее последовал ответ: исх. №95234 поведал о том, что «выплата назначена». Подпись «зам. предправления А. Иванов».

И после этого, сколько ни писала Раиса Андреевна Иванова, ответа больше не было. И до сих пор ничего им не выплачено, хотя семья Алексея Николаевича вправе получить эти самые немецкие марки по наследству.

К таким, как Алексей, который побывал в плену у немцев, относились с каким-то пренебрежением, без сострадания, с нескрываемым подозрением: «В плену был? А ты не сам сдался в плен?». Поэтому и старались узники фашистских концлагерей молчать о том, где они побывали, и только недавно их приравняли к участникам войны, стали о них заботиться так же, как о фронтовиках и о тружениках тыла.

Вот такая судьба: маленький узник остался живым. Детским умом понимал, что нужно самому выживать, поэтому ещё ребёнком пошёл на работу, которая потом всю жизнь кормила и поила его самого и всю семью. А умер от обычной язвы, которая лечится на «раз-два»! А ещё обидели малолетнего узника тем, что ни он сам, ни его семья так и не увидели тех самых «дойчмарок», которыми нынешние немцы хотят (или хотели) хоть как-то загладить вину перед узниками-детьми военного лихолетья.

У Алексея Николаевича осталась большая семья. Его они всегда помнят. И если бы не эта «гражданская» болезнь, возможно, он бы и по сей день был жив…

Сейчас в районе не осталось участников войны. Не осталось узников войны. Время неумолимо уносит вдаль память о ветеранах войны и труда. Тем ценнее сведения, которые находим мы в строках газет, журналов, книг, в памяти живущих, которые могут и должны рассказывать о тех, кто в годы войны защищал всех нас, отстоял трудовые вахты.

Помните о них, люди!

С.Жданова

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий