Арабское танго

Арабское танго

Живу в городе, работаю фарминспектором. И как-то жарким июльским днём послали меня в командировку в Крутогорово (Усть-Камчатский район). И доставить меня туда должен красивый белый теплоход «Николаевск».

Было воскресенье, все мои девчонки по общежитию в сборе. После небольших проводин за рюмкой чая отправились в морпорт к причалу. Грузились долго, до темноты. Уже наговорились вдоволь, напрощались, выслушаны последние советы, и наконец-то тронулись в путь. Вот уже далеко позади остались провожающие, вот прошли «Трёх братьев», какие-то ворота и вышли в открытое море.

Взошла луна, и наш теплоход, как огромный белый лебедь, медленно шёл по лунной дорожке. Было тихо. Ни всплеска, ни волн. На палубе похолодало, и народ потихоньку расходился по каютам. Мне туда не очень-то хотелось, потому что, кроме меня, там ещё была семья с ребёнком и бабушкой. Стою себе мирно, поёживаюсь, не знаю, что делать. Вдруг меня кто-то трогает за плечо и говорит: «Здесь прохладно, пойдёмте вниз». Оглядываюсь: стоит парень, симпатичный, моего возраста (чуть более двадцати), одет в морскую форму. Познакомились. Его зовут Вадим, живёт во Владивостоке, возвращается из отпуска на краболов, где работает механиком. Ну, а я про себя давай ему «лапшу на уши вешать». При знакомстве с парнями я почему-то стеснялась своей профессии фармацевта и всем называлась врачом. Так было и на этот раз. Ладно, познакомились. А куда молодым податься? Конечно же, в ресторан. А там уже дым коромыслом. Зал сияет огнями, оркестр из четырёх человек играет, шампанское взрывается, бокалы звенят. Люди веселятся от души, потому что завтра – Крутогорово, завтра – на работу. Мы нашли свободный столик, заказали, что надо, и давай пировать. Вадим оказался прекрасным собеседником, весёлым, искромётным, с юмором. Рассказывал смешные случаи из своей рыбацкой жизни, травил анекдоты, читал стихи. Ну, и я не отставала. Тоже рассказывала эпизоды из своей «врачебной практики». Вообще-то я не очень врала. В студенческом общежитии мы жили вместе с медиками, вместе ездили на картошку, вместе справляли праздники. Они много интересного рассказывали о врачебных делах. Особенно меня впечатлил рассказ о посещении лепрозория под Иркутском. Оказывается, это особый город со своими магазинами, рынками, банями, даже типография имеется. Они живут полноценной жизнью, влюбляются, женятся, рожают детей. Но доступа к нормальным людям туда нет. Когда начали строить Иркутскую ГЭС, лепрозорий перевели то ли под Москву, то ли под Одессу. Но у меня были и свои личные впечатления. Нам, фармацевтам, надлежало пройти 25 часов в хирургическом отделении. Просто смотреть, чтобы на случай войны (мы были тогда на грани) фармацевты не терялись при виде крови и ран. Я видела трепанацию черепа, отрезание чёрных ступней ноги у охотника (отморожение) да и многое другое. Вот эти все знания я вываливала на голову Вадима. Он был в восторге: какая я умная и смелая. Оркестрик ушёл, заиграла радиола. Мы танцевали, пели, пили, веселились. И вдруг заиграла чудная мелодия, божественная мелодия – «Арабское танго» в исполнении популярного в то время Батыра Закирова. Я видела его на концерте в Москве, когда была на практике. Он выступал вместе со своей сестрой Луизой Закировой. Как же он красив! Высокий, черноволосый, с большими печальными глазами, одетый во всё белое. Он так проникновенно, так красиво выводил это танго, что я дышать боялась: «За всё тебе спасибо, за то, что мир прекрасен, за то, что ты красива, за то, что взор твой ясен», — выводит Батыр Закиров, а мы с Вадимом танцуем. Это было прекрасно, как в сказке, как в зарубежных фильмах про любовь, которые нам иногда в то время показывали. Белый теплоход по лунной дорожке, ярко освещённый зал, рядом красивый парень и незабываемое «Арабское танго».

А потом всё закончилось. Ресторан закрыли, и мы разошлись по каютам, пообещав утром встретиться возле кинозала. Мне, конечно, досталась верхняя полка. Я засыпала, а в голове всё плыла и плыла эта чудная музыка. А рано утром так тряхнуло, что я свалилась вниз, хватаясь за выступы. Пол проваливался под ногами, пароход скрипел и трещал, иллюминаторы заливало водой. Я вышла из каюты, многие двери были открыты, все ходило ходуном. Плакали дети, от приступов морской болезни стонали некоторые взрослые. Где-то впереди увидела Вадима. Он мотался из каюты в каюту, оказывал помощь. Ну, и я, как «врач», тоже включилась: тому водички принеси, тому накапай валерьянки, малыша успокой, покачай, нос утри. Кого-то тошнило, у кого-то сердце прихватило. А один мужик есть захотел. Пришлось купить ему булку хлеба и принести кружку кипятку. Мужик умял почти всю булку один: на кого как действует ситуация, а на него жор напал. Вроде бы управились с оказанием помощи, и пошли с Вадимом в кинозал. Там идёт «Волга-Волга». Народ смотрит кино, сидя на полу, стулья привязаны, одно только пианино мотается по залу туда-сюда. Потом и его привязали. После кино снова оказывали помощь. Потом Вадим сбегал в радиорубку, узнал, где мы «плещемся», оказывается, в районе Пахачей. Ни черта себе – где Крутогорово и где Пахачи!?

Позже узнали, что качка была и килевая, и бортовая и был очень сильный шторм (не помню сколько баллов). Только на третий день всё стихло. Солнышко светит, море вновь спокойненькое, будто ничего и не было. И вот Крутогорово – здрасьте!

Выгружали нас на плашкоут в сетках, как каких-нибудь телят. Было и смешно, и страшно, когда сетка раскачивалась над морем. Думаешь: «Вот-вот она раскроется, и мы посыплемся в море, как горох». Но вот я на берегу. Хотя в мире спокойно, но меня качает, вроде я всё ещё в штормовом море. А Вадиму надо дальше, в Ичу, на краболов. У меня же одна мечта: скорее дойти до гостиницы, умыться и улечься спать. Нашла её, родимую: небольшой домик, три чистенькие комнатки. Только оформилась, как влетает парень и орёт благим матом: «Все в тундру! Цунами идёт!». Ну, и я вместе со всеми бегу. В голове пустота, бегу как зомби, мало чего понимая. Мимо меня проносятся люди с тележками, с рюкзаками, с детскими колясками. Сколько пробежала по тундре, не знаю, но вроде куда-то к виднеющимся вдалеке сопкам. Вдруг сзади вестовой на коне и снова орёт: «Повертай обратно – цунами не будет». «Повертаю». Снова мимо меня коляски, рюкзаки, тележки.

Наконец-то я дома. Скидываю с себя всё ненужное, умываюсь под рукомойником холодной водой с земляничным мылом и буквально плюхаюсь в чистую постель, пахнущую хлоркой и хозяйственным мылом. Утыкаюсь носом в подушку, а в голове вдруг явился образ красивого с печальными глазами Батыра Закирова и его несравненное «Арабское танго»: «За то, что ты красива, хотя меня не любишь. За все страдания и муки благодарю тебя!».

Всё. Сплю.

М.Ванина

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий